Религиозное чувство в период научно-технической революции

    Религиозным представлениям предшествуют религиозные чувства, являющиеся реальными источниками религий - философские же и богословские построения представляют собой лишь вторичную надстройку.
    Хотя само по себе религиозное чувство не является неким однородным духовным состоянием и в нем можно различить чувства зависимости, страха, безисходности, бесконечности, но все-таки один фактор, несомненно ответственный за сохранение и самовозраждение религиозных чувств, присутствует всегда: страх смерти и его производная – жажда бессмертия.
    Став человеком, т.е. получив способность к рефлексии, к осознанию собственного «я», человек необходимо приходит к осознанию собственной смертности. Но наш мозг, и это очевидно, по сей день не способен осознать эту идею адекватно. Пытаясь представить себе свою собственную смерть нельзя не отметить, что при сем печальном событии мы всегда присутствуем в качестве живых зрителей. Каждый из нас бессознательно убежден в собственном бессмертии – именно в этом столкновении знания о неизбежности собственной смерти с невозможностью воспринять это знание и продолжать нормально жить рождаются религиозные чувства.
    На физиологическом уровне это столкновение проистекает из иерархической борьбы различных частей головного мозга. Мысль о личной смертности является «достижением» т.н. «новой» коры головного мозга, его собственно человеческой надстройки. В «старом» же мозге намертво закреплен инстинкт самосохранения. В связи с отсутствием у «нового» мозга по сей день должного иерархического контроля, в тот момент, когда он приходит к идее собственной смертности, «старый» мозг отключает т.н. «мозговой экран».
    Необходимость - в целях руководства сложными «человеческими» видами деятельности - все более активного использования «нового» мозга неизбежно привело бы в тупик «мерцательного мышления» если бы не нашелся выход. Им оказалось образование некоей области – назовем ее «буферной зоной» - наличие которой позволяет избежать мерцание мозгового экрана.
    Зона эта не видится в качестве специфического нейрофизиологического формирования, а, скорее, как склонность, способность к созданию определенных связей. Закрепившись, эта способность реализуется у большинства людей в соответствующем возрасте. Иначе говоря, человеческая психика обрела способность в определенном возрасте, в определенных социальных условиях доукомплектовываться некоей «буферной зоной», задачей которой является корректировка картины реального мира в целях обеспечения личного психического выживания.
    Зона эта способна принять любые идеи при условии удовлетворения ими двух основных требований: во-первых, «старому» мозгу должна быть обеспечена иллюзия бессмертия, а, во-вторых, эти идеи должны быть способными трактоваться «новым» мозгом в качестве вероятных. Как следствие «буферная зона» заполняется различными идеями, дающими призрачную возможность каким-либо образом индивидуально протиснуться в будующее. Это и продолжение себя в потомстве, в своих и в чужих творениях, и пр. и пр. – вплоть до геростратовских актов и уличных табличек.
    На практике «буферная зона» проще всего заполняется религиозными чувствами и, соответственно, религиозными представлениями. Этому есть много причин, в частности, мощная идеологическая надстройка. Кроме того, далеко не каждый человек способен в своей деятельности достичь требуемой для обепечения иллюзорного бессмертия высоты, религии же готовы всем и каждому обещать личное бессмертие.
    Хотя с укреплением иерархического контроля «нового» мозга значение «буферной зоны» неуклонно снижается, однако интенсивность ее меняется – то повышаясь, то слабея – в зависимости от скачков активности «нового» либо «старого» мозгов.
    Личные и общественные катаклизмы повышают активность «старого» мозга с закрепленным в нем инстинктом самосохранения. В эти периоды, с активизацией «буферной зоны», усиливаются религиозные чувства, крепнут семьи, растет авторитет безденежных поощрений. Спокойные, безопасные периоды индивидуальной и общественной жизни влекут за собой ослабление семейных и родственных уз,творческие спады, снижение интенсивности религиозных чувствований.
    В эпоху научно-технической революции по необходимости резко повышается активность «нового» мозга, что опять же ведет к активизации «буферной зоны», к усилению религиозных чувств, к богоискательству. Причем, если в случае катаклизмов эти поиски направляются в сторону канонизированных и устойчивых идей, то в эпоху научно-технической революции в связи с первенствующей ролью «нового» мозга богоискательство несет самый изощренный, экзотический характер.

Одесса

1984 г.