Шампунь

    Сергей Анатольевич мылил голову.
    Импортный шампунь обильно мылился, расточая запах гвоздики, той, что по трояку штука у залетных молодцев в пыжиковых шапках.
    "Умеют же, гады!" - подумал Сергей Анатольевич, выдвигая под душ загорелое мускулистое плечо, и, тонко взвизгнув, отпрянул, чуть не выпав из полугабаритного ковчега личной гигиены.
    "Так и обвариться недолго! Красив буду! И какая сволочь придумала этот "испанский сапог" сервиса - сидячую ванну... Инквизитор с циркулем! Всадить бы его сюда на пару часиков - не разогнулся б до гроба!" - чертыхался Сергей Анатольевич, шаря вслепую по кафельным плиткам, - "А Ленка ждет!"
    Ленка, Елена Николаевна, ждала в постели. Грела. Тоже командировочная. Тоненькая, в его вкусе... Руки красивые.
    "Так, добавим холодненькой. Еще немножко. В самый раз!"
    Шампуть затек в глаза.
    "Жжет, зараза, тоже не по-нашему! Это все жена - ей лишь бы заграничное... Лишь бы с лейбой...Все, вроде, смыл. Можно открыть глаза."
    Темно.
    Сергей Александрович протер глаза руками.
    Еще темнее. Ни зги!
    - Ленка, не балуйся! Включи свет!
    - Какой свет? - протек в гостиничный санузел девичий голосок.
    - Ленка, я ж тебе не мальчик!
    Шлепки босых ног по линолиуму.
    - А зачем мне мальчик?
    Длинные ноготки царапнули по двери.
    - Свет! Включи свет!!! - закашлялся Сергей Анатольевич и, подскользнувшись, выпал из ванны.
    "Ослеп - ослеп - проклятый шампунь - импортный - неужели все - а может спасут - вылечат - а если нет - что тогда - я ведь еще так молод - и в самой форме - машина - девочки - неужели всему конец - кому я буду нужен - такой - друзей нет - приятели - жена бросит - давно грозилась - теперь точно бросит."
    На полу было мыльно и скользко. Сквозило из какой-то дыры.
    "Слепой - совсем слепой - пенсия - льготы разные - узнаю - квартира останется мне - слепой все-таки - и библиотеку заберу - на кой мне теперь библиотека - все равно заберу".
    - Что с тобой? Я ничего не выключала! Почему ты молчишь?!
    Сидя на холодном полу Сергей Анатольевич покрылся "гусинной кожей" и стал дрожать.
    "Еще и простужусь - заболею и умру - перед смертью прозрею - на минутку - на часик".
    Спазм больно сжал горло и грудь
    "Воздуха! Жить!!" - царапаясь и скальзя Сергей Анатольевич навалился на дверь. С другой стороны с плачем билась Ленка, животом и грудью.
    "Жить!! Воздуха!!!" - и, отбросив зареванную Ленку в стенной шкаф, Сергей Анатольевич вывалился из санузла и в сумерках передней увидел, удивительно отчетливо увидел себя в зеркале, в соплях и в мыле.
    "Что с тобой?" - накинулась Ленка на голые плечи.
    "Х-р-бы," - промычал Сергей Анатольевич, протаскиваясь с ней в комнату, и потянулся к выключателю.
    Щелк.
    Еще.
    "Отключили - мама родная - так можно инфаркт получить - или поседеть." Он наклонился к зеркалу. "А седые височки мне бы пошли".
    Махровое полотенце в ласковых девичьих руках разгоняло горячую кровь. "Еще не поздно," - покосился Сергей Анатольевич на свои, лежащие на столике, японские часы. - "Еще успеем в ресторан".
    И обнял женщину.

Одесса
1984